Почему людям так хочется отменить тех, кто ошибся?

Ежедневно в соцсетях кого-то «отменяют»: недавно активно обсуждали историю с владельцами бренда «Самость». После публикации их сотрудницей Томой переписки, в которой ее не отпустили в отпуск, в связи со смертью дедушки, а затем публичных высказываний владельцев вокруг этой истории возникла волна возмущения, критики и гневных комментариев. На этой неделе в результате такой «отмены» ушел из жизни танцор, обвиненный в домогательствах.

Оставим в стороне вопрос о том, кто в этих ситуациях прав, кто виноват и какое решение было бы справедливым. Для меня, как исследователя, важно разобраться, что происходит с людьми в тот момент, когда чужой конфликт становится «моральным долгом»?

Каждый из участников волны хейта, вероятно, ощущает себя защитником справедливости. Однако если присмотреться к психологии этого процесса, обнаруживается, что за ощущением морального долга скрываются механизмы, имеющие к справедливости лишь косвенное отношение. Что именно превращает ошибку другого человека в повод для коллективного наказания, и почему желание отменить ощущается как удовольствие?

Заслуженность и удовольствие от чужого страдания

Анна Бэррон и коллеги в серии из трёх экспериментов (общая выборка 625 участников) проверили два возможных пути к онлайн-шеймингу. Первый путь исследователи назвали «мотивом справедливости»: человек заботится о справедливости, решает, что нарушитель заслуживает наказания, испытывает моральный гнев, и именно этот гнев толкает его к шеймингу. Второй путь они обозначили как «гедонистический мотив»: человек точно так же решает, что нарушитель заслуживает наказания, но дальше вместо гнева возникает удовольствие от наблюдения за чужим наказанием, и именно это удовольствие ведёт к шеймингу. Оказалось, что второй путь статистически значим во всех трёх исследованиях, а первый — нет. Иными словами, хотя чувство несправедливости и вызывает моральный гнев, в момент самого акта публичной расправы над «нарушителем» люди чаще руководствуются не столько праведной яростью, сколько скрытым удовольствием от его падения (Barron et al., 2023).

Важно отметить, что отсутствие значимого эффекта морального гнева в этом конкретном исследовании не означает, что он не играет роли в целом. Другие работы показывают, что ощущение общественной опасности (которое тесно связано с гневом) является ключевым фактором, особенно когда контент, возмущающий людей, быстро распространяется в сети (Puryear, Vandello & Gray, 2024). Однако в момент принятия решения о публичном наказании, эмоция удовольствия от страдания «нарушителя» оказывается более сильным и прямым драйвером, чем абстрактное чувство гнева.

Это удовольствие в психологии называется шаденфройде (от нем. Schadenfreude: Schaden — «вред, ущерб» + Freude — «радость»), переживание радости при виде чужих неприятностей. В русском языке этому термину более всего подходит «злорадство». Исследования, в которых активность мозга участников отслеживалась с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии, фиксируют активацию центров вознаграждения в момент наблюдения за наказанием того, кого мы считаем виновным (Takahashi et al., 2009). Ощущение заслуженности выступает ключевым связующим звеном: именно вера в то, что человек сам навлёк на себя беду, позволяет мозгу маркировать чужое страдание как приятное событие. В серии экспериментов Анны Бэррон и коллег (2023) было показано, что забота о справедливости связана с участием в онлайн-шейминге прежде всего через восприятие заслуженности наказания и переживание шаденфройде, тогда как моральный гнев сам по себе не выступал устойчивым фактором, определяющим поведение.

Моральное позёрство и обязанность просвещать

Шеннон Мьюир и коллеги в исследовании 411 участников показали, что моральное позёрство, т.е. стремление выглядеть морально убедительным в глазах окружающих, является значимым предиктором готовности к онлайн-шеймингу. Человек, отменяющий другого, не столько восстанавливает справедливость, сколько демонстрирует собственную добродетель аудитории, которой в социальных сетях несравнимо больше, чем в жизни офлайн (Muir et al., 2023).

Ещё одним сильным предиктором оказался социальный вигилантизм — убеждённость в своей обязанности распространять «правильные» взгляды и наказывать отклонения. Человек воспринимает себя не как агрессора, а как защитника норм, что позволяет действовать без чувства вины. Психопатические черты оказались самым сильным личностным предиктором готовности к шеймингу, тогда как эмпатия выступала защитным фактором (Muir et al., 2023).

Вирусность как усилитель угрозы и обучения

Кёртис Пурйер, Джозеф Ванделло и Кёрт Грей в восьми исследованиях (включая анализ 237 230 твитов) показали, что метрики вирусности (количество репостов и лайков) превращают потенциальную угрозу в ощущение реальной общественной опасности, которое затем запускает выражение гнева. Один и тот же контент вызывает тем больше гневных ответов, чем более вирусным он кажется, причём этот эффект опосредован именно чувством опасности, а не заражением эмоциями от исходного поста (Puryear, Vandello & Gray, 2024).

Однако вирусность влияет не только на эмоции, но и на обучение. Уильям Брейди и коллеги (2021) показали, что пользователи социальных сетей учатся выражать гнев, получая положительную обратную связь (лайки и репосты) за свои гневные посты. Кроме того, люди подстраивают свое поведение под нормы своей сети: если в их окружении принято выражать гнев, они делают это чаще, даже если лично не чувствуют такой сильной эмоции. Этот эффект социального обучения особенно силен в политически экстремальных группах, где гнев является нормой, и люди меньше полагаются на обратную связь от отдельного поста (Brady et al., 2021).

Переоценка чужого гнева и искажение реальности

Уильям Брейди и коллеги (2023) добавили к этой картине ещё один важный механизм: пользователи социальных сетей систематически переоценивают уровень морального гнева, который испытывают авторы сообщений. Наблюдатели приписывают авторам более интенсивный гнев, чем те сами сообщают, и эта переоценка усиливает веру в то, что общество враждебно и поляризовано. Более того, это создает ощущение, что выражение гнева — это социальная норма, а сама сеть воспринимается как более идеологически экстремальная. Люди начинают верить, что их окружение более враждебно и нетерпимо, чем это есть на самом деле (Brady et al., 2023).

Снижение моральной чувствительности

Ге в трёх исследованиях показала, что социальные среды снижают моральную чувствительность пользователей. Это происходит потому, что в условиях ограниченных коммуникативных каналов, отсутствия невербальных сигналов и анонимности люди хуже распознают моральную интенсивность ситуации: они недооценивают потенциальный вред от своих действий и чувствуют меньше социального давления. В результате люди с большей готовностью участвуют в шейминге. При этом напоминание о реальных последствиях враждебных комментариев частично восстанавливает чувствительность и снижает готовность к отмене (Ge, 2020).

Что из этого следует

Желание отменить тех, кто ошибся, ощущается как справедливость, но в значительной мере является формой получения эмоционального вознаграждения: удовольствия от зрелища чужого падения (шаденфройде), ощущения собственной моральной высоты (моральное позёрство) и принадлежности к группе наказывающих (социальное обучение). Виральность превращает ошибку в угрозу, переоценка чужого гнева создаёт иллюзию нормы, снижение моральной чувствительности и отсутствие живого контакта с тем, кого отменяют, снижают порог жестокости, а механизмы социального обучения закрепляют это поведение.

Людям хочется «отменять», потому что это идеальный шторм, в котором сходятся биология (дофамин от злорадства), эволюция (устранение мнимой угрозы), социология (демонстрация лояльности группе) и технологии (отсутствие эмпатических тормозов и искажение социальной реальности).

Список научных источников, на которые я опиралась:

Barron A. C. et al. Doing good or feeling good? Justice concerns predict online shaming via deservingness and schadenfreude //Computers in Human Behavior Reports. – 2023. –Т. 11. –С. 100317.

Brady W. J. et al. Overperception of moral outrage in online social networks inflates beliefs about intergroup hostility //Nature human behaviour. – 2023. – Т. 7. – №. 6. – С. 917-927.

Ge X. Social media reduce users' moral sensitivity: Online shaming as a possible consequence //Aggressive Behavior. – 2020. – Т. 46. – №. 5. – С. 359-369.

Muir S. R. et al. Examining the role of moral, emotional, behavioural, and personality factors in predicting online shaming //PLoS One. – 2023. – Т. 18. – №. 3. – С. e0279750.

Puryear C., Vandello J. A., Gray K. Moral panics on social media are fueled by signals of virality //Journal of Personality and Social Psychology. – 2024. – Т. 127. – №. 1. – С. 84.

Takahashi H. et al. When your gain is my pain and your pain is my gain: neural correlates of envy and schadenfreude //Science. – 2009. –Т. 323. – №.5916. – С. 937-93