Взрослые дети и родительские конфликты: Почему это всё ещё ранит
Татьяна Карпова, психолог КПТ
Мы привыкли думать, что конфликты между родителями касаются только их самих. Что когда дети вырастают, съезжают и начинают жить своей жизнью, родительские ссоры остаются где-то в прошлом, за закрытой дверью, и больше не имеют власти над нами. Но исследования последних лет говорят об обратном: конфликты между родителями продолжают влиять на их детей даже тогда, когда те уже давно живут отдельно, учатся в университете или строят собственную карьеру.
Что показало исследование
Келли Вармут и её коллеги (Warmuth et al., 2023) провели исследование с участием 161 студента в возрасте от 18 до 22 лет. Все они жили отдельно от родителей. Учёные давали участникам прослушивать аудиозаписи конфликтов между двумя людьми и просили представить, что эти люди являются их родителями. Конфликты были разными: от конструктивных, где партнёры договариваются и ищут решение, до деструктивных, где звучат обвинения, угрозы и враждебность. После прослушивания участники оценивали, насколько негативным и интенсивным им показался каждый конфликт, а также описывали, как они отреагировали бы, если бы это действительно происходило между их родителями.
Результаты оказались показательными. Когда взрослые дети воспринимали конфликт как негативный или интенсивный, они реже сообщали, что могли бы просто продолжать заниматься своими делами. Их эмоциональная безопасность оказывалась под угрозой, и они чувствовали необходимость как-то отреагировать. Чем более деструктивным казался конфликт, тем сильнее проявлялись реакции: от эмоциональной реактивности и поведенческой дезорганизации до попыток вмешаться и помочь родителям решить их разногласия.
Почему это происходит: теория эмоциональной безопасности
Объяснение этому даёт теория эмоциональной безопасности (Davies & Cummings, 1994). Согласно ей, дети воспринимают конфликты между родителями как угрозу стабильности семьи. Эта угроза запускает внутренние механизмы, направленные на восстановление чувства безопасности. Даже когда человек вырастает и перестаёт жить с родителями, эти механизмы никуда не исчезают. Родительский конфликт по-прежнему воспринимается как нечто, что может разрушить базовую опору, на которую мы опираемся.
Исследование Вармут подтверждает: несмотря на физическую дистанцию, взрослые дети остаются вовлечёнными в отношения своих родителей. Более того, у них появляются более сложные способы реагирования, чем у маленьких детей. Они уже способны анализировать ситуацию, понимать причины конфликта и выбирать стратегии поведения. Но сама потребность восстановить безопасность никуда не уходит.
Четыре типа реакций на родительский конфликт
Исследование выделяет несколько основных способов, которыми взрослые дети отвечают на конфликты между родителями.
Продолжать как обычно. Когда конфликт воспринимается как незначительный или конструктивный, взрослые дети сообщают, что могли бы просто не придавать ему значения и продолжать заниматься своими делами. Это не означает безразличия. Скорее, это говорит о том, что эмоциональная безопасность не подверглась серьёзной угрозе, и человек не чувствует необходимости вмешиваться.
Негативная эмоциональная реактивность.Когда конфликт становится особенно негативным и интенсивным, взрослые дети могут реагировать сильными эмоциями: плакать, чувствовать страх, грусть, беспомощность. В исследовании Вармут такие реакции почти не встречались при прослушивании конструктивных конфликтов. Они появлялись, когда конфликт воспринимался как деструктивный, и усиливались по мере нарастания негатива и интенсивности.
Поведенческая дезорганизация.Это более активная форма реакции, которая может проявляться в виде крика, попыток прервать конфликт, импульсивных действий. Взрослые дети, которые представляли себе особенно враждебные ссоры между родителями, чаще сообщали, что могли бы закричать на них или потребовать прекратить. Такое поведение отражает попытку прекратить угрозу и восстановить контроль над ситуацией.
Медиация.Один из наиболее интересных выводов исследования состоит в том, что взрослые дети часто готовы вмешаться в родительский конфликт, чтобы помочь его разрешить. Они могут утешать одного или обоих родителей, предлагать решения, пытаться выступить посредником. Исследование показало, что чем более деструктивным воспринимался конфликт, тем выше была готовность к медиации. Это отличается от того, как ведут себя маленькие дети, которые чаще просто замыкаются или пытаются отвлечься.
Что происходит с избеганием
Казалось бы, логично предположить, что чем сильнее конфликт, тем больше хочется от него убежать. Однако исследование Вармут показало обратную картину. Когда конфликт воспринимался как негативный и интенсивный одновременно, взрослые дети реже сообщали, что стали бы его избегать. Основной эффект избегания проявлялся иначе: если конфликт казался просто негативным или просто интенсивным, участники могли выбрать избегание. Но сочетание этих двух характеристик, то есть по-настоящему деструктивный конфликт, снижало вероятность избегания и повышало вероятность активного вмешательства.
Это может объясняться тем, что взрослые люди обладают более развитыми навыками совладания. Они чувствуют, что способны повлиять на ситуацию, и поэтому выбирают действие вместо бегства. Кроме того, взрослые дети могут осознавать, что избегание не решает проблему в долгосрочной перспективе и может даже усугубить её.
Почему это важно
Многие взрослые дети сталкиваются с чувством вины или стыда за то, что их продолжают расстраивать конфликты между родителями. Им кажется, что они должны быть выше этого, что это уже не их дело. Но исследование показывает: реакция на родительские конфликты не является признаком незрелости или зависимости. Это естественный отклик на угрозу эмоциональной безопасности, которая формировалась годами и продолжает оставаться значимой.
Понимание этих механизмов может помочь взрослым детям более осознанно подходить к своим реакциям. Осознание того, что негативные эмоции и желание вмешаться имеют под собой основу, позволяет выбирать более конструктивные способы реагирования. Кто-то может решить для себя, что медиация является для него подходящим способом, кто-то предпочтёт дистанцироваться, но сделать это осознанно, а не импульсивно.
Родителям, в свою очередь, это исследование напоминает о том, что их конфликты не заканчиваются с уходом детей из дома. То, как они общаются друг с другом, продолжает влиять на их детей даже на расстоянии. Это не означает, что нужно скрывать все разногласия. Но это означает, что способ их разрешения имеет значение.
Научные источники использованные в статье:
Warmuth K. A., DeCapua A. M., Fielding A. M. Emerging adults’ perceptions of and responses to interparental conflict //Journal of Child and Family Studies. – 2024. – Т. 33. – №. 4. – С. 1043-1057.
Davies P. T., Cummings E. M. Marital conflict and child adjustment: an emotional security hypothesis //Psychological bulletin. – 1994. – Т. 116. – №. 3. – С. 387.
Татьяна Карпова
Психолог КПТ
Записаться на консультацию можно по кнопке ниже
Что показало исследование
Келли Вармут и её коллеги (Warmuth et al., 2023) провели исследование с участием 161 студента в возрасте от 18 до 22 лет. Все они жили отдельно от родителей. Учёные давали участникам прослушивать аудиозаписи конфликтов между двумя людьми и просили представить, что эти люди являются их родителями. Конфликты были разными: от конструктивных, где партнёры договариваются и ищут решение, до деструктивных, где звучат обвинения, угрозы и враждебность. После прослушивания участники оценивали, насколько негативным и интенсивным им показался каждый конфликт, а также описывали, как они отреагировали бы, если бы это действительно происходило между их родителями.
Результаты оказались показательными. Когда взрослые дети воспринимали конфликт как негативный или интенсивный, они реже сообщали, что могли бы просто продолжать заниматься своими делами. Их эмоциональная безопасность оказывалась под угрозой, и они чувствовали необходимость как-то отреагировать. Чем более деструктивным казался конфликт, тем сильнее проявлялись реакции: от эмоциональной реактивности и поведенческой дезорганизации до попыток вмешаться и помочь родителям решить их разногласия.
Почему это происходит: теория эмоциональной безопасности
Объяснение этому даёт теория эмоциональной безопасности (Davies & Cummings, 1994). Согласно ей, дети воспринимают конфликты между родителями как угрозу стабильности семьи. Эта угроза запускает внутренние механизмы, направленные на восстановление чувства безопасности. Даже когда человек вырастает и перестаёт жить с родителями, эти механизмы никуда не исчезают. Родительский конфликт по-прежнему воспринимается как нечто, что может разрушить базовую опору, на которую мы опираемся.
Исследование Вармут подтверждает: несмотря на физическую дистанцию, взрослые дети остаются вовлечёнными в отношения своих родителей. Более того, у них появляются более сложные способы реагирования, чем у маленьких детей. Они уже способны анализировать ситуацию, понимать причины конфликта и выбирать стратегии поведения. Но сама потребность восстановить безопасность никуда не уходит.
Четыре типа реакций на родительский конфликт
Исследование выделяет несколько основных способов, которыми взрослые дети отвечают на конфликты между родителями.
Продолжать как обычно. Когда конфликт воспринимается как незначительный или конструктивный, взрослые дети сообщают, что могли бы просто не придавать ему значения и продолжать заниматься своими делами. Это не означает безразличия. Скорее, это говорит о том, что эмоциональная безопасность не подверглась серьёзной угрозе, и человек не чувствует необходимости вмешиваться.
Негативная эмоциональная реактивность.Когда конфликт становится особенно негативным и интенсивным, взрослые дети могут реагировать сильными эмоциями: плакать, чувствовать страх, грусть, беспомощность. В исследовании Вармут такие реакции почти не встречались при прослушивании конструктивных конфликтов. Они появлялись, когда конфликт воспринимался как деструктивный, и усиливались по мере нарастания негатива и интенсивности.
Поведенческая дезорганизация.Это более активная форма реакции, которая может проявляться в виде крика, попыток прервать конфликт, импульсивных действий. Взрослые дети, которые представляли себе особенно враждебные ссоры между родителями, чаще сообщали, что могли бы закричать на них или потребовать прекратить. Такое поведение отражает попытку прекратить угрозу и восстановить контроль над ситуацией.
Медиация.Один из наиболее интересных выводов исследования состоит в том, что взрослые дети часто готовы вмешаться в родительский конфликт, чтобы помочь его разрешить. Они могут утешать одного или обоих родителей, предлагать решения, пытаться выступить посредником. Исследование показало, что чем более деструктивным воспринимался конфликт, тем выше была готовность к медиации. Это отличается от того, как ведут себя маленькие дети, которые чаще просто замыкаются или пытаются отвлечься.
Что происходит с избеганием
Казалось бы, логично предположить, что чем сильнее конфликт, тем больше хочется от него убежать. Однако исследование Вармут показало обратную картину. Когда конфликт воспринимался как негативный и интенсивный одновременно, взрослые дети реже сообщали, что стали бы его избегать. Основной эффект избегания проявлялся иначе: если конфликт казался просто негативным или просто интенсивным, участники могли выбрать избегание. Но сочетание этих двух характеристик, то есть по-настоящему деструктивный конфликт, снижало вероятность избегания и повышало вероятность активного вмешательства.
Это может объясняться тем, что взрослые люди обладают более развитыми навыками совладания. Они чувствуют, что способны повлиять на ситуацию, и поэтому выбирают действие вместо бегства. Кроме того, взрослые дети могут осознавать, что избегание не решает проблему в долгосрочной перспективе и может даже усугубить её.
Почему это важно
Многие взрослые дети сталкиваются с чувством вины или стыда за то, что их продолжают расстраивать конфликты между родителями. Им кажется, что они должны быть выше этого, что это уже не их дело. Но исследование показывает: реакция на родительские конфликты не является признаком незрелости или зависимости. Это естественный отклик на угрозу эмоциональной безопасности, которая формировалась годами и продолжает оставаться значимой.
Понимание этих механизмов может помочь взрослым детям более осознанно подходить к своим реакциям. Осознание того, что негативные эмоции и желание вмешаться имеют под собой основу, позволяет выбирать более конструктивные способы реагирования. Кто-то может решить для себя, что медиация является для него подходящим способом, кто-то предпочтёт дистанцироваться, но сделать это осознанно, а не импульсивно.
Родителям, в свою очередь, это исследование напоминает о том, что их конфликты не заканчиваются с уходом детей из дома. То, как они общаются друг с другом, продолжает влиять на их детей даже на расстоянии. Это не означает, что нужно скрывать все разногласия. Но это означает, что способ их разрешения имеет значение.
Научные источники использованные в статье:
Warmuth K. A., DeCapua A. M., Fielding A. M. Emerging adults’ perceptions of and responses to interparental conflict //Journal of Child and Family Studies. – 2024. – Т. 33. – №. 4. – С. 1043-1057.
Davies P. T., Cummings E. M. Marital conflict and child adjustment: an emotional security hypothesis //Psychological bulletin. – 1994. – Т. 116. – №. 3. – С. 387.
Татьяна Карпова
Психолог КПТ
Записаться на консультацию можно по кнопке ниже